Ликвидация главы Совета нацбезопасности Ирана Али Лариджани может подорвать устойчивость режима, но одновременно усложняет перспективы завершения войны дипломатическим путем. По оценкам аналитиков, исчезновение фигуры, способной вести переговоры, повышает риск радикализации и внутреннего хаоса, пишет The Economist.
Еще несколько дней назад Лариджани демонстративно участвовал в провластном шествии в Тегеране по случаю Дня аль-Кудс — ежегодной акции против Израиля. Его появление должно было символизировать устойчивость власти: незадолго до этого США объявили награду в 10 млн долларов за информацию о нем.
На фоне отсутствия нового верховного лидера Моджтабы Хаменеи, который не появлялся на публике с момента назначения и, по слухам, был тяжело ранен в результате авиаудара, именно Лариджани воспринимался как один из фактических лидеров страны.
В ночь на 17 марта Лариджани был убит в результате израильского авиаудара вместе с другими высокопоставленными чиновниками. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху прямо заявил о цели таких операций: «Мы подрываем этот режим в надежде дать иранскому народу возможность его свергнуть».
Израиль также сообщает об уничтожении командования военизированной структуры «Басидж» и продолжении ударов по объектам Корпуса стражей исламской революции (КСИР). По данным источников, израильская разведка располагает точной информацией о перемещениях иранских чиновников и наносит удары даже по уличным блокпостам в Тегеране.
При этом, по оценкам самих израильских аналитиков, одними авиаударами режим в Иране не свергнуть — это возможно только при внутреннем восстании. Однако протесты там маловероятны, пока продолжаются бомбардировки. Один из бывших британских разведчиков описал текущую стратегию как попытку «постепенно дезинтегрировать государство» через давление на три его опоры: силовые структуры, духовенство и бюрократию.
Лариджани был редкой фигурой, объединявшей все эти элементы. Он происходил из влиятельной религиозной семьи, обучался в духовной семинарии, но при этом преподавал философию, специализируясь на западной мысли и работах Иммануила Канта. Участвовал в ирано-иракской войне на стороне КСИР, занимал пост министра культуры, а позже возглавлял государственное телевидение, преследуя реформаторов. Одновременно он был связан с прагматичным лагерем, близким к бывшему президенту Али Акбару Рафсанджани — стороннику осторожного сближения с Западом.
Кроме того, Лариджани играл ключевую роль во внешней политике: он выступал посланником верховного лидера в Китае, странах Персидского залива и России, а также определял параметры переговоров — в том числе в попытках посредничества со стороны Омана накануне войны. Один из оппозиционных политиков отметил: «Они устранили единственного человека, с которым с наибольшей вероятностью можно было бы договориться».
Теперь, как ожидается, внутри иранской элиты начинается борьба за влияние. Среди возможных фигур, способных смягчить нынешний курс, называют бывшего командующего КСИР Мохаммада Багера Галибафа и экс-президента Хасана Рухани, заключившего ядерную сделку с США в 2015 году. Однако усиление радикалов выглядит более вероятным сценарием. Жесткое крыло может продвинуть на ключевые позиции идеолога Саида Джалили, известного своей непримиримой позицией.
«Они заменят Лариджани безумцем, который предпочитает мученичество и готов идти до конца», — заявил один иранский журналист.
Параллельно растет напряжение внутри страны. По данным источников, все больше сотрудников силовых структур Ирана не спешат выходить на службу. Массовой консолидации общества вокруг власти, как во время предыдущих ударов США и Израиля, не наблюдается. Между тем наследник свергнутой монархии Реза Пехлеви призвал к протестам во время традиционного праздника Чахаршанбе-Сури.
Если такие призывы будут услышаны и встречены репрессиями, некоторые эксперты опасаются, что Иран может скатиться в хаос или гражданскую войну. И даже если режиму удастся удержать ситуацию под контролем, чем дольше затягивается конфликт, тем более хрупким становится политический строй Ирана и тем выше риск того, что государство распадется на конкурирующие центры власти с непредсказуемыми последствиями.