Политическому беженцу Владиславу Левакшину 15 ноября исполнилось 23 года, а спустя три дня утром неизвестные оставили похоронный венок с его паспортной фотографией возле подъезда по его минскому адресу регистрации. Владислав считает, что это сделали силовики. В 2023 году его задерживал ГУБОПиК за «План Перамога», и, по его словам, там над ним издевались и пытали за то, что он ЛГБТ-персона. Свою историю Владислав рассказал правозащитному центру «Вясна».
Давление на политических беженцев, покинувших Беларусь, продолжается, отмечают правозащитники. Сейчас с этим столкнулся Владислав Левакшин из Минска. Утром в среду, 18 ноября, неизвестные оставили похоронный венок с паспортной фотографией Владислава у входа в подъезд по его минскому адресу регистрации. Он уверен, что это не шутка знакомых:
«Я расспросил всех своих знакомых — никто этого не делал. Остается только одно: это „привет“ от людей в погонах. Ведь только они знали о моей деятельности».
О его взглядах силовики узнали, когда задерживали его:
«Когда меня задерживал ГУБОПиК, им было известно, что я против российской агрессии и насилия в отношении ЛГБТК+ сообщества в Беларуси».
Летом 2023 года против 19-летнего на тот момент Владислава возбудили уголовное дело по ст. 361−1 Уголовного кодекса (участие в экстремистском формировании). Основанием стал «План Перамога». После задержания его доставили в ГУБОПиК:
«В ГУБОПиКе у меня все проходило очень ужасно. Во время допроса забрали телефон и рылись в нем. Там меня пытали за то, что я ЛГБТ-персона. Надо мной издевались, пока я был у них. Для них это было, как увидеть странное животное в зоопарке. Прошлись по мне хорошо: угрожали, что изнасилуют, говорили, что сейчас я „попробую дубинку“, были угрозы, что меня отп**дят.
Все губопиковцы приходили посмотреть на меня, даже сам Бедункевич заходил. Меня удивило, что в ГУБОПиКе российских флагов и Z-символики больше, чем людей и лукашенковских флагов».
Из ГУБОПиКа Владислава отвезли в Следственный комитет. Там его расспрашивали о вещах, которые не имели отношения к делу:
«Там следователь спрашивал, есть ли у меня опыт работы в горячих точках мира, есть ли опыт изготовления взрывчатки».
Как подозреваемого его поместили на трое суток в изолятор временного содержания (ИВС) на Окрестина:
«Когда я сидел в ИВС на Окрестина, в одиночной камере нас было от 11 до 15 человек. Было очень жарко. Каждые пять часов на пол выливали пять литров хлорки. Нам не давали спать — через каждые два часа приходили, били по решетке и кричали: „Поворачивайтесь, быдло!“ Мы поворачивались лицом к стене, спиной ко входу. Произносили наши фамилии, а мы должны были отвечать: „Я“».
После освобождения Владислав долго не мог прийти в себя. В сентябре 2026 года он уехал из Беларуси, после этого его объявили в розыск за «уклонение от мероприятий призыва на военную службу». Вот как он объясняет, почему решил уехать и почему не сделал этого раньше:
«Я решил уехать, так как боялся за свои связи с общественными организациями. Первые полгода после задержания я вообще ходил, как зачарованный — я был очень запуган. Все это время я приходил в себя и занимался здоровьем. Когда немного успокоился, пообщался со своим парнем, он посоветовал немного переждать. Я даже мысли собрать не мог, чтобы подумать, как обеспечить себе безопасность. В конце 2025 года стал осознавать, что у меня попросту едет крыша. Я обратился к психологу, который диагностировал у меня ПТСР, в том числе длительное пребывание в состоянии опасности».
После этого Владислав обратился за помощью, и его эвакуировали. Сейчас он живет в Вильнюсе и пытается наладить новую жизнь. Но давление на него продолжается. За эти три месяца после выезда силовики приходили к родителям Владислава, а сейчас, предположительно, оставили похоронный венок.





